В Париже в 44-й раз проходит ярмарка FIAC

Географический охват нынешнего выпуска FIAC (Foire internationale d’art contemporain, Международная ярмарка современного искусства) едва ли не главный козырь ее бессменной директрисы Дженнифер Флей. Китай, Корея, Япония, Бразилия, Колумбия, Мексика, Египет, Тунис, Косово, Израиль, Канада, сильная европейская сборная и завсегдатаи-американцы — по списку галерей можно составлять карту арт-мира. За 13 лет, что Флей у руля парижской ярмарки, она поменялась кардинально, от прежнего состава участников осталось процентов 30. Разве что России на ней места так и не нашлось. Профессионалы любопытствуют, мол, как там у вас с галереями — но дальше праздного интереса дело не идет.

Зато русские коллекционеры и посетители при входе в Гран-пале сразу могут блеснуть знанием мировой арт-сцены, безошибочно определив самого модного в Москве гастролера — Такаси Мураками. Его пятиметровое «Пламя желания» (2013–2015) полыхает на стенде Perrotin. Цена — несколько миллионов долларов. На замечание французского арт-критика Джудит Бенхаму-Гюэ, что в 2016 году на аукционах цены на Мураками упали на 7% и 20% лотов так и не нашли своего покупателя, Эмманюэль Перротен заверил, что галерейный бизнес идет хорошо и помянул выставку в московском «Гараже».

Выставочного календаря придерживается и парижская Kamel Mennour. Галерист Меннур из года в год продает по следам столичных выставок, которые чаще всего сам же и поддерживает. «Карт-бланш» молодой француженки, обладательницы «Серебряного льва» Камиль Энро в Пале-де-Токио открылась в один день с FIAC. А двухметровый монстр с беззубой улыбкой швейцарского художника Уго Рондиноне был продан с условием, что новый хозяин отпустит его в Версаль, где на днях начнется «Зимнее путешествие»: современное искусство на полгода поселится в королевских садах. Рондиноне есть и у Sadie Coles (Лондон). Скульптура «Обнаженная (xxxxxxxxxxxx)» (2011), а точнее, три скульптуры, три сидящие на полу женщины — в полный рост, глаза закрыты. Швейцарец известен своими гигантскими монстрами, но лондонцы поставили на интимность и простоту.

Французы во многом делали свой выбор с прицелом на вкусы местных коллекционеров, поэтому у галереи Nathalie Obadia в первые часы была куплена картина Жерома Зондера (€6 тыс.), у In Situ — двухметровые колбы питомца Пале-де-Токио, молодого художника Вивьена Рубо (€8 тыс.), а у Lelong (Париж, Нью-Йорк) — акварели камерунца Бартелеми Тогуо (не менее €60 тыс.). Франсуа Морелле — пионер кинетического искусства и оп-арта, кумир французов — представлен на стендах сразу нескольких галерей: у парижской Galerie Zlotowski, у Catherine Issert из Сан-Поль-де-Ванс и опять же у Perrotin. Цены и на ранние работы 1970-х, и на неоны, сделанные незадолго до смерти в мае прошлого года, начинаются от €120 тыс.

Но своего покупателя нашли и малоизвестные в Париже авторы. Триптих молодой художницы из Берлина Каси Фудаковской, представляющий трех святых: Марию Магдалину, Агату и Люсию (берлинская галерея Chertlüdde) — продали не торгуясь за €18 тыс.

Мода на женское искусство, похоже, добралась и до арт-ярмарок. По крайней мере на нынешней FIAC художники-женщины встречались на каждом шагу. Новичок этого выпуска молодая галерея Waldburger Wouters свой стенд посвятила американской художнице и режиссеру Линн Хершман Лисон. Эксперименты с возможностями новых медиа, от телероботов до Интернета, — ее конек. В США ее заметили еще в 1960-х, во Франции только-только начинают узнавать. Итальянку Кароль Раму ненавидел Муссолини, долгое время не принимали итальянцы, но в 2003 году на Венецианской биеннале самоучке дали «Золотого льва» за достижения, и сейчас ее начинает ценить и арт-рынок. Галерея из Нью-Йорка Fergus McCaffrey привезла в Париж внушительную подборку работ разных лет ее долгой жизни (1918–2015), цены — от $80 тыс. Скульптуры Алины Сапожников (1926–1973), полячки по крови, француженки по жизни, постоянно мелькают на мировых ярмарках. FIAC не исключение. Парижская Loevenbruck в программе On Site представляет ее поздний автопортрет «Autoportret — Zielnik» (1971), сделанный по слепкам собственного тела, один из последних, хрупкий синтез формы, материала и образа.

Еще одно новшество 44-й FIAC — возвращение секции дизайна. Пока собралась скромная французская команда: Jousse Enterprise, Galerie kreo, Laffanour — Galerie Downtown, Eric Philippe и Galerie Patrick Seguin, но Дженнифер Флей обещает это исправить уже на будущий год.

Укрепление позиций модернистов, самого стабильного сектора арт-рынка, — главная задача госпожи Флей. И здесь у нее есть надежные игроки. Канадская Landau Fine Art в этом году манкировала Биеннале антикваров, зато на FIAC привезла тяжелую артиллерию. «Лондон, набережная Виктории» Андре Дерена, «Угроза» (1938) Ле Корбюзье, «Женщина, мечтающая о побеге» (1945) Жоана Миро — все трое могут прямиком из Большого дворца отправляться в музей. Музейного уровня картину «Эйфелева башня и самолет» (1925) Робера Делоне выставила на продажу парижская галерея Le Minotaure. Излюбленный сюжет основателя орфизма оценили в €4 млн. Стенд Galerie 1900–2000 (Париж) пестрил работами Франсиса Пикабиа, Ман Рэя и Андре Бретона. Все продано, без цифр. У Applicat-Prazan по традиции художники Парижской школы, среди них и русские французы Николя де Сталь и Серж Поляков. Русских можно встретить и на стенде лондонской Annely Juda Fine Art. Здесь пионеры русского авангарда во главе с Казимиром Малевичем: Иван Клюн (Non-objective Сomposition, 1921, не менее €700 тыс.), Александра Экстер (эскиз костюма к постановке «Ромео и Джульетта», 1921, не менее €300 тыс.).

До семизначных цены на FIAC взвинчивают акулы американского и британского арт-рынка. В центре стенда галереи Gagosian Gallery — «Жрец воды» (1984) Жан-Мишеля Баскиа. Цена не для печати, но за последние несколько лет работа не раз появлялась на аукционах, и счет шел на несколько миллионов. У нью-йоркской галереи Nahmad Contemporary — Жан Дюбюффе. Полотна основателя ар-брюта из серии «Столы» 1950-х годов предлагаются по цене $1–1,5 млн. Стенд галереи Pace захватили гибридные существа — полулюди, полузвери Ракиба Шоу. Индус, живущий в Лондоне, известен своими фантастическими садомазохистскими садами, на создание которых его вдохновляет Босх. У Thaddaeus Ropac тоже мощный арсенал — внушительных размеров редкое полотно 1972 года Георга Базелица. Галерея David Zwirner на только что завершившейся Frieze рапортовала о невиданных коммерческих успехах. Чуть ли не впервые Джефф Кунс дал галеристам свои работы для продажи на Frieze и не ошибся: купили все садовые шары, самый дорогой — $2,75 млн. На FIAC Кунса, судя по всему, не хватило. Шары подешевле имелись у нью-йоркской 303 Gallery. Потолок своего стенда они отдали Джеппе Зейну — датскому художнику из Берлина, который известен городскими проектами. На FIAC он развлекал публику зеркальными воздушными шарами всех цветов, до €30 тыс. за штуку.

На стенде Blum&Poe (Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Токио) — 60-летний афроамериканец Генри Тейлор, художник-универсал, который рисует всех подряд — от друзей и родных до бездомных и пациентов, составляет скульптуры и инсталляции из попавшегося под руку хлама и как бы между делом говорит о политике. В Гран-пале художник соорудил «Что-то вроде джунглей» (2011) из старых стульев и пластиковых канистр и лично водил по ним Брижит Макрон. Супруга французского президента, возможно, и рада была бы прицениться (Тейлора продают по цене от $15 тыс. до $200 тыс.), но в суете, которую вызвало ее появление на вернисаже, ей явно было не до приобретений.

Гран-пале, Париж
FIAC
До 22 октября