Главный музей декоративно-прикладного искусства хочет поменять название, стиль и все остальное

Новый директор Всероссийского музея декоративного-прикладного и народного искусства Елена Титова представила Министерству культуры РФ свой план развития музея. Назначению жены уполномоченного при президенте РФ по правам предпринимателей Бориса Титова на пост директора предшествовала череда скандалов и попыток реформ.

Первой реформами стала заниматься назначенная в 2008 году Маргарита Баржанова. Сотрудники музея обвиняли ее в некомпетентности и грубости в общении с подчиненными. В результате активных действий музейного коллектива (открытых писем и прочего) она была уволена в 2011 году по решению Министерства культуры. Не понравился сотрудникам и рабочий проект концепции, предложенный новым директором — Еленой Титовой. Спустя полгода «концептуальное предложение по развитию Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства» вынесли на публичное обсуждение.

Музей располагается в Москве, на Садовом кольце, в здании, построенном в первой половине XVII века. Усадьба несколько раз меняла владельцев: сначала она принадлежала боярам Стрешневым, потом перешла по наследству графу И. А. Остерману, который передал титул, фамилию и дом внуку своей сестры Анны Александру Толстому. C тех пор дом называется усадьбой Остермана-Толстого. В 1834 году усадьба была отдана под духовную семинарию. В 1918 году в общежитии бывшей семинарии жили делегаты IV Всероссийского съезда Советов. После Великой Отечественной войны здесь заседали Президиум Верховного Совета и Совет Министров РСФСР. В 1981 году здание было передано Всероссийскому музею декоративно-прикладного и народного искусства, а к 1999 году в результате объединения коллекций Музея народного искусства (ранее Кустарного музея Сергея Тимофеевича Морозова), материалов НИИ художественной промышленности и нескольких частных коллекций сформировалось нынешнее собрание музея. Как сообщается на его официальном сайте, это «единственный в России музей, объединивший в своих фондах произведения декоративно-прикладного искусства России XVIII—XX веков».

Согласно концептуальному предложению музей планирует ориентироваться на международный опыт и активно сотрудничать с иностранными коллегами. В качестве образцов для подражания приводятся лондонский Музей Виктории и Альберта и Музей декоративного искусства в Париже. Ожидается визит Петера Ноевера, почетного директора венского Музея прикладного искусства (МАК), с лекцией Музей, вперед!.

Музей должен занять весь особняк (сейчас он делит здание с филиалом Государственного музея современной истории России). Кроме того, планируются серьезные ремонтно-реставрационные работы, общая стоимость которых составит 1344,56 млн руб. В планах — строительство нового фондохранилища для экспонатов на фундаменте сохранившегося на территории бомбоубежища, остекление внутреннего двора и реставрация флигелей усадьбы. В концепции большое внимание уделяется общественным пространствам. Предполагается открыть два кафе (одно будет функционировать внутри музея, другое — в отдельном здании вместе с фондохранилищем) и музейный магазин, прогнозируемые доходы от которого в 2014 году составят 4 млн руб.

Большое внимание в концепции уделено интерактивности. В частности, предполагается, что экспонаты можно будет потрогать. Кроме того, планируется работать с мультимедийными технологиями. Например, будут созданы «виртуальные примерочные», использующие большие мониторы и сенсоры движения, чтобы зрители могли примерять исторические костюмы.

Создателей документа также не устраивает то, как воспринимается музей. В документе даже высказывается вызвавшее больше всего споров предложение сменить его название. Предлагается несколько вариантов:  Национальный (государственный) музей декоративного искусства и дизайна; Музей искусств и ремесел; Музей традиционного и современного искусства; Музей декоративных искусств. Рассматривается вопрос о создании нового фирменного стиля музея и активной работе с социальными сетями.

Вслед за структурными изменениями последуют концептуальные, в том числе в структуре экспонирования коллекции. Например, в разделе Русское декоративное искусство: эпохи и стили выделено искусство советской эпохи, оно будет выставлено в той части здания, которое занимал Совмин РСФСР. В экспозиции будет представлено не только официальное искусство, но и «творческий андерграунд» 1980-х годов. Андерграунд должен неплохо смотреться на фоне оригинального декора этой части здания, сохранившей обшивку деревянными панелями с тех времен, когда там были приемные советских начальников. Запланирована работа с современными художниками и частично открытое хранение коллекции, позволяющее увидеть содержимое запасников.

Музей собирается проводить до 35 выставок в год. В планах, как сказано в документе, «междисциплинарные, межкультурные, международные и детские выставочные проекты». В качестве примера междисциплинарной приводится выставка Репрезентация любви: от народной прялки до авторской керамики. Пять из 35 выставок будут организовываться на внебюджетные средства, которые будут привлекать не только за счет коммерческой деятельности музея (доходы от кафе, магазина, экскурсионных и образовательных программ), но и благодаря меценатским программам. Музей хочет по примеру Эрмитажа создать свой эндаумент — фонд целевого капитала.

Предложения нового директора вызвали возражения у части сотрудников музея. Например, Андрей Гилодо, заведующий отделом металла и камня, говорит: «Никто не против этого: рекреационная зона, коммуникационные вещи... Ряд вещей, здесь [в концепции] прописанных, интересные и правильные, их надо делать, но это тактические задачи, а не стратегические. Стратегическиая задача музея — собирать, хранить, изучать, а потом коммуницировать. И вот это здесь почти не отражено». Кроме того, он сказал, что мнение коллектива музея почти не учитывалось при написании документа. С ним согласны и другие сотрудники музея. «Безусловно, коллектив за развитие и обновление, но не в том варианте, в котором оно сейчас представлено», — говорит Светлана Исраилова, заведующая отделом ткани. Елена Титова прокомментировала ситуацию так: «Мы заинтересованы в самом широком и открытом обсуждении наших предложений как сотрудниками музея, так и экспертным сообществом. В настоящий момент процесс сбора комментариев активно продолжается, для чего представленный текст и был опубликован на сайте музея и вынесен на общественный совет Минкульта».

Документ отправлен на доработку и, вероятно, скоро вновь будет представлен на рассмотрение. Если, конечно, у музея за это время не появится еще один новый директор.