Восстановление разрушенных войной скульптур

Следы Второй мировой войны заметны в Берлине повсюду: в открытых пространствах там, где когда-то высились здания, в рябых фасадах, в выгоревших поверхностях и в утраченных деталях скульптур из Музея Боде. Многим произведениям из его коллекции суждено навсегда остаться во фрагментарном состоянии, но, благодаря счастливому стечению обстоятельств, сохранились гипсовые слепки XIX века, позволяющие восстановить часть из них в виде, более соответствующем изначальному. Из-за хрупкости оригинальных фрагментов подобные действия зачастую требуют высочайшего мастерства, и подробности их реставрации обязательно будут опубликованы. Сейчас же меня занимает прежде всего проблема этического порядка: как, будучи музейным работником, можно отдать должное прошлому, не став при этом его заложником?

В отличие от художественных сокровищ Парижа или Лондона, которые еще в начале войны были эвакуированы в отдаленные места, собрания Государственных музеев Берлина оставались в пределах города вплоть до ее конца. Еще до того, как в сентябре 1939 года Германия объявила войну Польше, коллекции были сняты с экспозиции и перемещены в более безо­пасные места, в числе которых, к примеру, был подвал Пергамского музея. Когда воздушные атаки стали более интенсивными, большая часть произведений была переведена в два противовоздушных бункера, один из которых находился недалеко от зоопарка, а другой — в районе Фридрихсхайм. Только в марте 1945 года, видя, что Красная армия приближается к Берлину, Гитлер приказал эвакуировать коллекции — против воли музейных директоров. Между 11 марта и 7 апреля произведения были перевезены в тюрингские шахты, где впоследствии были обнаружены американской армией, транспортированы в Висбаден и в конце концов возвращены в Западный Берлин в 1950-е годы. Оставшиеся в Берлине ценности были захвачены Красной армией и вывезены в Советский Союз. Однако в мае 1945 года во фридрихсхаймском бункере произошло два пожара, уничтоживших около 400 картин, в том числе шедевры Боттичелли, Караваджо и Рубенса; коллекция скульптуры лишилась важнейших работ Никколо и Джованни Пизано, Донателло, Рименшнайдера и многих других. В ответ на реституцию американцами половины коллекции в Западный Берлин и несмотря на активные протесты внутри страны, в 1956 году Советский Союз вернул ГДР экспонаты Дрезденской картинной галереи, а спустя два года, в 1958-м, — около миллиона объектов из музеев Восточного Берлина.

Спешная реставрация

После того как Москва приняла решение отправить работы обратно в Германию, в Советском Союзе была спешно проведена их реставрация, необходимая для транспортировки. Произведения, хранившиеся в бункере у зоопарка, не попали в огонь и потому сохранились хорошо. Однако состояние многих объектов из фридрихсхаймского бункера было чудовищным. Картины на холстах и досках и деревянные скульптуры сгорели полностью. Многие терракотовые и каменные скульптуры сохранились только в виде обуглившихся обломков. Именно такая судьба постигла Пьету из Бадена близ Вены — богемский шедевр (ок. 1400), от которого остались одни только головы. Другие скульптуры разбились на куски, но их удалось собрать; при этом оригинальная полихромия и обработка поверхности были утрачены, как это произошло с Мадонной с четырьмя херувимами Донателло. Многие металлические объекты расплавились полностью либо были сильно деформированы. Температура в пожаре достигла такой высоты, что вызвала изменения в кристаллической структуре мрамора, так что он стал рыхлым, пористым и хрупким, а в некоторых случаях разложился на известь или гипс.

В Музее Боде есть кабинет, в котором представлена информация о событиях, сопутствовавших пожарам во фридрихсхаймском бункере, а также три работы, которые мы считаем слишком сильно поврежденными для того, чтобы демонстрировать их в обычной галерее. В большинстве же случаев мы интегрируем то, что осталось от работ, в представленное Музеем Боде общее повествование о европейской скульптуре, поскольку даже по фрагментарному состоянию можно составить представление об их изначальном качестве.

Однако по счастливой случайности мы имеем возможность реконструировать утраченные элементы поврежденной работы и воссоздать ее изначальный вид. По иронии судьбы Gipsformerei (студия, в которой изготавливались гипсовые слепки) Берлинских музеев в районе Шарлоттенбург прошла всю войну невредимой. Если в Gipsformerei имеется копия скульптуры, попавшей в 1945 году в пожар во Фридрихсхайме, то это означает, что теоретически эта скульптура может быть восстановлена. До 1989 года такой возможности не было, поскольку нуждавшиеся в реставрации произведения находились в Восточном Берлине, а необходимые слепки — в Западном. Вопрос о том, следует ли производить подобные работы, только недавно стал предметом споров.

Поскольку травма, нанесенная Третьим рейхом, Второй мировой войной и холокостом, так огромна, в Германии было общее ощущение, что следы войны должны оставаться на виду как напоминание о прошлом и предостережение для будущего. Этот подход стал предметом споров о реставрации в послевоенные десятилетия. Разумеется, вопрос о проведении или непроведении реставрации следует решать индивидуально в каждом конкретном случае. Так, уличные скульптуры, созданные для берлинских городских памятников, сейчас собраны в цитадели Шпандау. Консервация позволила поместить их в экспозицию, однако реставрация не проводилась. В данном случае оставленные войной шрамы рассматриваются как неотъемлемая часть истории, которую рассказывают эти работы.

В Музее Боде ситуация иная. Несмотря на то что судьба нашей коллекции тесно связана с трагической историей Берлина, ее скульптуры являются в первую очередь великими произведениями искусства, а не пропаганды. Оставлять их в разрушенном состоянии, притом что существует возможность восстановить произведения в отражающем авторские интенции виде, означает удерживать работы в плену исторического момента, не имеющего никакого отношения к условиям, в которых они были созданы. Я берусь утверждать, что скульптура Донателло важнее, чем напоминание о пожаре, случившемся в берлинском бункере в последние дни Второй мировой войны.

Поблекшие фрагменты

Лучшей демонстрацией того, что может дать реставрация таких работ, служит история рельефа Мадонны с младенцем, который Вильгельм Боде считал шедевром Антонио Росселино. В 1958 году рельеф был возвращен Советским Союзом в виде поблекших фрагментов на мраморной плите. Пара главных фигур сохранилась, но большая часть фона, в том числе нимбы и покрывало Богоматери, была утрачена, как и значительная часть подушки в нижнем углу. От одного из херувимов сохранилась только половина лица. Часть рта младенца была отколота. Используя гипсовую модель Gipsformerei, консерватор Герхард Кунце, работая под наблюдением главного консерватора Бодо Бучински, взял формы недостающих деталей, отлил их в материале, максимально совпадающем по цвету с оригинальными частями, и соединил с ними. Конечно, патина Росселино уже никогда не будет такой, как до 1945 года. Высокая температура превратила крупные участки мрамора в известь, и поверхность утратила свою светопроницаемость. Несмотря на все попытки очистить поверхность и на тщательное ретуширование, на рельефе по-прежнему сохраняются сильные утраты цвета. Но впервые за 70 лет мы имеем возможность обсуждать единство композиции и мягкость выражения. На этикетке и в тексте аудиогида мы рассказываем о том, как была осуществлена реставрация, и обращаем внимание на то, что она обратима, так что, если будущие поколения решат вернуть произведение в его фрагментированное состояние, это будет возможно сделать.

Практические и этические вопросы, связанные с реставрацией поврежденной вой­ной скульптуры, будут рассмотрены на выставке под названием Потерянный музей, которая пройдет в Музее Боде с марта по сентябрь 2015 года. Выставка также привлечет внимание к произведениям искусства, которые после 1945 года исчезли. Gipsformerei предоставит слепки около полутора десятков знаменитых скульптур, известных сейчас только по черно-белым фотографиям. Некоторые утраченные картины из Берлинской картинной галереи будут воспроизведены в натуральную величину.